Гибель Ермака

Ермак Тимофеевич погиб 6 августа 1585 года. Он шел с небольшим отрядом по Иртышу. В устье реки Вагай казаки остановились на ночлег. Казаки даже не подозревали, что Кучум готовит засаду и следит за каждым шагом дружины Ермака. Под покровом ночи Кучум напал на спавших казаков и истребил весь отряд. Сам Ермак, будучи облачен в тяжелые доспехи, пытаясь переплыть Иртыш, утонул. Ремезовская летопись говорит о том, что «...Ермак же, видя гибель своих и не ожидая помощи ниоткуда для своего спасения, бежал в струг свой, но не мог (на него) вскочить:  облачен был в два царских панциря. Струг же отошел от берега, и (Ермак), не доплыв, утонул в день 6 августа...».

Через несколько дней после того, как Ермак утонул,  один татарский рыбак выловил его сетью выше по течению.
Атамана узнали по панцирям, подаренным  ему царем. Татары решили снять кольчуги и поделить, но «...пошла кровь... как из живого человека... и (Кайдаул), поняв, что это человек божий, положил его нагого на лабаз и послал послов по окрестным городкам, пусть приходят увидеть нетленного Ермака, источающего кровь живую, и отдал на поругание во отмщение рода своего. И это было чудо!.. птицы же летали вокруг, не смея прикоснуться к нему. И лежал на лабазе 6 недель до первого дня ноября... И назвали его Богом и погребли по своему обычаю...».

Позднее с вещами Ермака, которые были поделены между татарами, стали происходить чудеса - «... от Ермакова тела и платья было чудотворение: исцеление больных, отгнание недугов от рожениц и младенцев, удача на войне и охоте». Тогда татары решили предать имя Ермака забвению и скрыть могилу его.

Спустя годы, о чудесах от мощей Ермака рассказывал калмыцкий князь Аблай в подробном описании жизни и смерти атамана, согласно их преданиям «... Когда был я еще мал и утробой болен, то дали мне пить с земли, взятой с его могилы, и до сих пор пребываю в добром здравии. Когда же еде на войну с землей, взятой с этой могилы - побеждаю; если же нет земли - почти пустой возвращаюсь, без добычи». 

После погребения Ермака, татары, поминая его, говорили: «Если бы ты жив был, поставили бы себе царем, а то видим тебя умершим, незабвенного русского князя».